7 августа 2026 года, накануне Одигитриевских торжеств, участники Смоленского областного объединения православных писателей провели очередное учебно-методическое занятие, совпавшее с двенадцатилетием   со дня начала деятельности этого творческого сообщества, созданного при Свято-Успенском кафедральном соборе г. Смоленска. Встреча прошла в тематических рамках «Одигитрия» и «Смоленск».

                     Мероприятие традиционно началось с совместной молитвы. Далее прозвучали добрые поздравления и пожелания в адрес юбиляров. В декабре 2025 г. свое 85 – летие отметила Любовь Тимофеевна Стеклова, поэтесса, член Смоленского областного объединения православных писателей (Одигитриевское), автор многих   поэтических сборников, на её стихи написано много песен профессиональными композиторами. В июле 2026 г. 75 лет исполнилось поэту Глазкову Петру Ивановичу. Им были вручены грамоты.

                     Руководитель Комиссии Смоленской епархии по православным библиотекам и кафедрам православной литературы, духовный руководитель Смоленского областного объединения православных писателей, митрофорный протоиерей Свято-Успенского кафедрального собора Михаил Горовой свое выступление посвятил предстоящему празднованию иконы Божией Матери Одигитрии.

                     В частности, он сказал: «Смоленская Одигитрия – это слава и хвала Смоленска, это утверждение земли Русской. Это молитвенница и заступница за род христианский! Как свидетельствует историческое прошлое молитвенным заступничеством Богоматери Господь неоднократно прелагал Свой праведный гнев на милость и спасал землю Русскую от различного рода испытаний.

                     В свое время у этого образа прозревали слепцы, и за всю историю нахождения в нашем храме сколько новых поколений пришло в Церковь Божию, сколько людей духовно прозрели, обратились к Богу, изменили свой образ жизни!

                     Прославляя икону Божией Матери Одигитрии, мы славим Господа, Который даровал нашей Церкви, Смоленской епархии, нашему граду такой дивный образ».

                     Также священник обратил особое внимание на то, что за 12 лет существования Смоленского областного объединения православных писателей, сделано очень много, в частности, изданы пять номеров литературно-художественного и просветительского альманаха «Свет Одигитрии», в ближайшее время выйдет шестой выпуск, проведены встречи с молодежью Смоленска, возродились встречи с людьми с ограниченным здоровьем.

                     Председатель Объединения Е.Г.Лышковская выступила с докладом "Печальный романтик России", посвящённом Василию Андреевичу Жуковскому. Выступление было пронизано мыслью о христианском пути большого поэта, педагога, воспитателя царских особ. Его жизнь и творчество - образец терпения и смирения, ответственности за дела и поступки, искренней поддержки талантов и действенной помощи ближнему.

                     Следующая страница мероприятия была посвящена творчеству участников Одигитриевского объединения православных писателей. Своими  авторскими произведениями, посвященным теме «Одигитрия» и «Смоленск» поделились поэты: председатель Смоленского областного объединения православных писателей   Елена Лышковская, председатель Смоленского регионального отделения Российского союза писателей Владимир Глухов, секретарь Смоленского областного объединения православных писателей Наталья Годяева, иерей Александр Михайлов, Александр Грибков, Татьяна Харитонова, Наталья Исаенко, Людмила Беляева ( Мила Клявина), Нина Лавренова, Любовь Стеклова, Петр Глазков, Светлана Конфедератова, Виктор Москалев, Евгений Гордеев, Светлана Листопад, Ольга Млодикова и Наталья Андриянова .

                     Музыкальную страницу представили Виктор Москалев, Наталья Качанова и Ольга Млодикова (г. Рудня).

                     В заключительном слове протоиерей Михаил Горовой еще раз сердечно поблагодарил за замечательное творчество всех участников писательского объединения и пригласил всех принять активное участие в предстоящих торжествах, посвящённых Смоленской иконе Божией Матери, именуемой «Одигитрия».

Наталья Годяева.

Преподобный Варсонофий Оптинский (1845-1913 гг.)

                     Вчера беседа наша вышла какой-то незаконченной. Мне пришлось ее прервать, так как среди некоторых стало замечаться утомление, появились вновь прибывшие, уставшие с дороги.

Николай Васильевич Гоголь (1809-1852 гг.)

                     Кто сидит в гоголевском кресле? М.А.? Я потому спросил, что с Гоголя я хочу начать сегодня речь. Его называли помешанным... За что? За тот духовный перелом, который в нем произошел и после которого Гоголь твердо пошел по пути богослужения. Как же это случилось?

                     В душе Гоголя, насколько мы можем судить по сохранившимся письмам, а еще больше по рассказам о нем, всегда жила неудовлетворенность жизнью, ему хотелось лучшей жизни, а найти ее он не мог. «Бедному сыну пустыни снился сон...» – так начинается одна из его статей. И сам он, и все человечество представлялось ему в образе этого бедного сына пустыни. Это состояние человечества изображено в Псалтири. Там народ Божий, алча и испытывая жажду, блуждал по пустыне, ища града обительного, и не находил его. Так и все мы алчем и жаждем этого града обительного и, ища его, тоже блуждаем в пустыне. Это состояние духа знакомо и Лермонтову. В одном из своих стихотворений он жаловался, что не может найти твердый утес, чтобы опереться на него и твердо знать, что ему любить и петь. Но Лермонтов так и не нашел града обительного, то есть Царства Небесного, и кончил плохо. Иной была судьба Гоголя. Мы знаем из его жизнеописания, что он удостоился мирной христианской кончины. Как же он достиг этого? Был в Москве один дом, где собирался весь цвет, все сливки, так сказать, общества того времени, но не аристократического общества, а интеллигенции. Это был дом Погодина. Речи там велись чаще всего на тему о богоугождении. В те времена интересы интеллигентного общества были несколько иные, чем теперь. Безбожников почти не было, были сомневающиеся, и много говорили о Боге и Царстве Небесном. Случалось и Гоголю быть у Погодина. Со свойственной ему экзальтацией Гоголь много говорил о своих исканиях, о том, что жить так, как он живет, невозможно, а как надо жить, он не знает.

                     – Читайте Евангелие.

                     – Читал, оно-то и сказало мне, что так жить нельзя, но как перестроить жизнь, как сделать ее святой – не знаю.

                     – Однако было много людей, угодивших Богу, читайте Жития святых, особенно Жития преподобных (преподобный – это человек, исполнивший заповеди). Будите убо вы совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть (Мф. 5, 48).

                     Чтобы продолжить чтение, нажмите на ссылку.

                     2 августа 2026 года, в Неделю 9-ю по Пятидесятнице, в день памяти пророка Божия Илии, в Свято-Троицком женском монастыре совершена Божественная литургия.

                     Богослужение возглавил митрофорный протоиерей Свято-Успенского кафедрального собора Михаил Горовой в сослужении клирика монастыря иерея Олега Ефимова, духовенства собора.

                     В своей проповеди протоиерей Михаил Горовой отметил: "Родился пророк Илия за 900 лет до Рождества Христова. В 931 году Израильское царство распалось на две части: северное, получившее название «Израиль», и южное – Иудея. В Северном царстве в эпоху пророка Илии стоял у власти царь Ахав (874-853 гг. до н.э.). Ахав сделал культ Ваала государственным культом Израильского царства. Он построил в столице храм Ваала и установил для поклонения изображение богине звёзд Астарте, учредил её пророков, как и пророков Ваала (3 Цар. 18, 19). Поклонение Ваалу, сопровождалось безнравственными оргиями и человеческими жертвоприношениями (Чис. 25, 3; Иер. 19, 5). Пророк Илия обличил Ахава и народ в идолопоклонстве, призвал покаяться и обратиться к Истинному Богу, за что подвергся гонению Илия бежал в Иудейское царство и пал духом, достиг горы Хорив (Синай). Здесь и произошло Богоявление. Господь открыл ему Своё благодатное присутствие в тихом веянии ветра (3 Цар. 19, 12).

                     Как во времена пророка Илии, так и в наше время Господь находится рядом с нами и всегда готов ниспослать крепость людям и благословить их Своим миром: «Близ Господь всем призывающим Его» (Пс.144,18). Обетование Божие о Его Церкви непреложно на все века: «… Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют Её» (Мф. 16, 18)"

                     По окончании богослужения был совершен праздничный молебен и Крестный ход. Протоиерей Михаил Горовой поздравил с воскресным днем и днем памяти пророка Божия Илии монахиню Руфь с сестрами, духовенство и прихожан, а также пожелал мирной жизни и духовного возрастания.

                     26 июля 2023 года, в Неделю 8-ю по Пятидесятнице, в Свято-Вознесенском храме г. п. Ждановичи Минского района Минской епархии была совершена Божественная литургия. Богослужение возглавил клирик Смоленской епархии митрофорный протоиерей Свято-Успенского собора г. Смоленска Михаил Горовой в сослужении настоятеля Свято-Вознесенского храма протоиерея Александра Гацко.

                     В своей проповеди протоиерей Михаил Горовой, в частности, отметил: "В сегодняшнем евангельском чтении содержалось повествование о чуде - насыщении Господом пятью хлебами и двумя рыбами пяти тысяч человек. Но не только это чудо совершил Господь во время Своего общественного служения. Чудесами наполнена вся история христианства. Чудеса свидетельствуют всему миру о сверхъестественном характере Христовой религии. И в наше время в Церкви Христовой после совершения таинств и обрядов происходят чудеса не только исцеления от физических и духовных недугов,но и духовное преображение человеческих сердец".

                     По окончании богослужения протоиерей Михаил Горовой поблагодарил настоятеля храма протоиерея Александра Гацко за предоставленную возможность молитвенного и евхаристического общения, прихожанам пожелал мирной жизни, семейного благополучия, укрепления братских отношений между русским и белорусским народами,а также поздравил с наступающим праздником - Днем Крещения Руси. Протоиерей Александр Гацко поблагодарил протоиерея Михаила Горового за радость совместного богослужения.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

                     Мы живем в том мире, где действует Промысл Божий, направляющий течение всего мироустройства к добру и божественной красоте. Действие Божественного Провидения усматривается как в историческом прошлом, так и настоящее время в жизни нашего народа. Промыслительно, что в годы лихолетий Господь избирал из недр народной жизни таких людей, которые в тот исторический период, благодаря силе духа и веры, служили светочами Православия и указывали подлинный путь к строительству Российской государственности. Таким духовным пастырем своей Церкви и народа в XIV столетии был преподобный Сергий, игумен Радонежский.

                     Преподобный Сергий – прежде всего монах, миротворец и собиратель земли Русской. Родился он в 1314 году под Ростовом, в семье бояр Кирилла и Марии. В семь лет Варфоломей, в монашестве Сергий, начал изучать грамоту, но учёба трудно давалась ему. И уже в отроческом возрасте он ощутил действенную силу молитвы. После искренней молитвы, он получил от Господа дар мудрости, и начал успешно усваивать, преподаваемые ему знания. Чувствуя призвание к монашеской жизни, Варфоломей начал изучать Священное Писание, знакомиться с духовным подвигом христианских подвижников, строго постился и регулярно посещал храмовые богослужения.

                     После смерти родителей, Варфоломей вместе с братом Стефаном удалился на Маковец, где соорудили в дремучем лесу келию и небольшую церковь во имя Святой Троицы, тем самым положили начало Троице-Сергиевой Лавре. Суровая аскетическая жизнь в безлюдном лесу оказалась для Стефана непосильной и он отправился в Московский Богоявленский монастырь. В это время Варфоломей принимает иноческий обет. Игумен Митрофан совершил над ним монашеский постриг и нарёк имя Сергий. Преподобный продолжил ещё усердней своё монашеское делание.

                     В Слове Божием говорится: “Не может укрыться город, стоящий на верху горы” (Мф. 5, 14), так и подвижническая жизнь преподобного Сергия не могла быть не замеченной людьми. Вскоре число братии, желающих подвизаться вместе с ним начало увеличиваться. В основу монастырской жизни был положен древний принцип монашества – молитва и труд. Центром духовной жизни являлся образ Святой Троицы. Как между лицами Святой Троицы существует единство, согласие и любовь, так и в отношениях между монашествующими должны были иметь место добродетели христианского милосердия, согласия и любви.

                     Посредством духовных подвигов преподобный стяжал благодатные дары Духа Святого: любовь к Богу и людям, прозорливость, мир душевный, дар совершения чудес. Слава о его подвижнической жизни распространялась по всей Русской земли. Главной добродетелью для него стало смирение. Ещё в IV-ом веке преподобный Макарий Великий указывал на то, что «смиренномудрие есть великая высота, честь и достоинство» (Беседа 19). На протяжении длительного времени преподобный Сергий по своему глубокому смирению отказывался принимать священный сан, но по просьбе иноков в 1354 году стал пресвитером и игуменом. Но и после принятия священного сана он вместе с братией исполнял все виды послушаний.

                     В то время жизнь монахов в Троицкой обители была нелёгкой – монастырь испытывал большие трудности в плане материального обеспечения. Однажды в закромах монастыря закончилась мука для выпечки хлеба. Начался ропот среди братии. Тогда преподобный вручил жизнь монашествующих всецело в руки Божии: все иночествующие стали на продолжительную молитву. И совершилось чудо. Утром к воротам монастыря прибыл состоятельный человек, который привез необходимые припасы для обители. Исполнились слова Священного Писания — «праведный верою жив будет» (Рим. 1, 17).

                     С почтением к преподобному Сергию относились князья, митрополит Московский Алексий и народ. Все желали, чтобы по смерти святителя Алексия Сергий стал его преемником, но на этот раз преподобный отказался от предложенного ему высокого служения. В это время Русская земля стонала от непосильного ордынского ига. Игумен Русской земли поддержал национально-освободительного движение народа к освобождению от татарского порабощения. В 1380 году состоялась битва на поле Куликовом. Войска великого князя Дмитрия Донского вступили в сражение с полчищами хана Мамая. Преподобный не только благословил святого князя Дмитрия Донского на сражение, но и послал с ним иноков Александра (Пересвета) и Андрея (Ослябю), бывших воинов. Эти иноки пали смертью храбрых, освобождая землю Русскую. На поле Куликовом решалась судьба не только Русской земли, но и всей Европы. Войска князя Дмитрия Донского, разбив армию хана Мамая, положили начало предстоящему освобождению Руси от ордынского порабощения. Победа была достигнута нелёгким путём, по словам летописца, кровь потоком лилась по полю Куликову. Первую панихиду по убиенным воинам в Троицком монастыре совершил преподобный Сергий. Оценивая политическую ситуацию на Руси, русский историк Лев Гумилёв, подчеркивая значимость подвига русского воинства на поле Куликовом писал: «На Куликово поле пошли дружины отдельных княжеств Северо-Восточной Руси, а вернулся единый русский народ».

                     Преподобный Сергий является одним из собирателей земли Русской. Он оказал поддержку объединению русских княжеств вокруг великого князя Московского. Значим его подвиг и как миротворца. Нередко русские князья враждовали между собой и вступали в сражение, что вело к ослаблению земли Русской. Не один раз приходилось преподобному Сергию оставлять пределы монастырские для совершения миротворческих миссий. Так ему удалось примирить и достигнуть мира между враждовавшим князем Рязанским Олегом и великим князем Дмитрием Донским.

                     Преподобный Сергий – это ещё и основатель школы института монашеской жизни. Его ученики основали новые монастыри и несли Свет веры православной по всей Русской земли. Важно отметить роль монашествующих в освоении северных земель Русского государства.
За преданность монашескому призванию и подвиг служения своему народу, Господь удостоил его перед кончиной откровения – явления Божией Матери с апостолами Петром и Иоанном. Представился он в 1394 году, его святые мощи почивают под сводами, основанной им Свято-Троицкой Лавры. Они являются великой святыней нашей Церкви и источником благодати Божией. За время пребывания мощей в Лаврской обители зафиксировано множество исцелений людей от физических и духовных заболеваний.

                     Приведём свидетельство наместника Лавры архимандрита Кронида (Любимова +1937), прославленного Церковью в лике преподобномучеников: «Никто никогда не стремился свидетельствовать истинность мощей преподобного Сергия, потому что свидетельством их истинности с самого времени открытия были чудеса. И я, и отец Иона были свидетелями самых разнообразных чудес от гроба преподобного. Ровно восемь лет тому назад в эту самую Лазареву Пятницу ко гробу приползла женщина, которая не могла ходить, отслужили молебен и вдруг по всему храму произошёл треск, как бы от ломающихся человеческих костей. Женщина встала и вышла из храма совершенно здоровая». (М.В. Артюшенко. Святитель Тихон Патриарх Московский и всея России. Архипастырь. Исповедник. Человек. Донской монастырь, 2024 с. 358).

                     Совершая память преподобного Сергия, игумена Русской земли, будем помнить слова русского историка Василия Осиповича Ключевского о значимости подвига святого Сергия как для государства, так и для русского народа: «При имени преподобного Сергия народ вспоминает своё нравственное возрождение, сделавшее возможным и возрождение политическое, и затверживает правило, что политическая крепость прочна только тогда, когда держится на силе нравственности.

                     Творя память преподобного Сергия, мы проверяем самих себя, пересматриваем свой нравственный запас, завещанный нам великими строителями нашего нравственного порядка, обновляем его, пополняя произведённые в нём траты. Ворота Лавры преподобного Сергия, затворятся и лампады погаснут над его гробницей только тогда, когда мы растратим этот запас без остатка, не пополняя его» (Православие в России / Василий Осипович Ключевский. М. : Мысль, 2000).

                     В наше время в Свято–Троице Сергиевой Лавре находится икона Святой Троицы, написанная преподобным Андреем Рублевым в похвалу Сергию Радонежскому. А монастырь, духовно окормляя народ Божий, стремиться к главной цели своего назначения, чтобы воззрением на Святую Троицу побеждался » страх ненавистной розни мира сего». Актуален и завет преподобного Сергия, обращенный ко всем нам: «Прежде имейте страх Божий, чистоту душевную и телесную, и любовь нелицемерную; к сим же страннолюбие и смирение.»

Аминь.

                     9 июля 2026 года, в день престольного праздника, в храме села Новоспасское Ельнинского района совершена Божественная литургия. Богослужение возглавил митрофорный протоиерей Свято-Успенского кафедрального собора г. Смоленска Михаил Горовой в сослужении настоятеля храма Тихвинской иконы Божией Матери села Новоспасское протоиерея Николая Привалова, настоятеля храма пророка Божия Илии в поселке Темкино иерея Ростислава Суконченко (Вяземская епархия), настоятеля Свято-Никольского храма села Деменщина Смоленского района иерея Федора Зинченко, настоятеля Свято-Никольского храма села Ворга Ершичского района иерея Иоанна Привалова (Рославльская епархия), клирика храма святителя Спиридона Тримифунтского г. Смоленска иерея Александра Михайлова, духовенства собора.

                     Раскрывая тему празднования иконе Божией Матери "Тихвинской" протоиерей Михаил Горовой в своей проповеди сказал: "Икона Божией Матери "Тихвинская" - это всероссийская святыня. На русской земле явление иконы произошло в годы лихолетий в 1383 году. На Ладожском озере её встречали рыбаки, монашествующие и народ Божий.

                     Тихвинская икона Божией Матери всегда имела особое значение в истории русского государства. Когда в 1613 году на русский престол был избран Михаил Феодорович Романов, его благословили на царствование списком с Тихвинской иконы Божией Матери. В 1617 году мирный договор со Швецией заключался также у образа Тихвинской иконы Божией Матери.

                     И в наше время святая икона источает благодатную силу, являясь символом духовного покровительства Божией Матери людям земли Русской."

                     По окончании богослужения протоиерей Михаил Горовой поздравил настоятеля храма протоиерея Николая Привалова, духовенство, совершавшее богослужение, паломников и прихожан храма с престольным праздником в честь Тихвинской иконы Божией Матери. Протоиерей Николай Привалов выразил благодарность за участие в престольном празднике.

Архиепископ Херсонский и Одесский Никанор (1826 - 1890 гг.).

Александр Сергеевич Пушкин.

                     В истории отношений русского образованного общества с Пушкиным нельзя пройти мимо замечательной беседы архиепископа Херсонского Никанора, состоявшейся в день пятидесятилетия смерти поэта в церкви Новороссийского университета на тему: «Пушкин в своих достоинствах, немощах и смерти».

                     Эта беседа великого архипастыря о великом поэте замечательна прежде всего тем, что она с исключительной ясностью и полнотой выразила чисто церковный, православный взгляд на жизнь и творчество Пушкина и дала ему оценку, чуждую и тени какого-либо земного пристрастия или партийной заинтересованности.

                     Важно отметить, что Церковь устами знаменитого проповедника произнесла свое суждение о поэте в духе полной независимости от тех разнообразных мнений, которые своей противоречивостью и страстностью свидетельствовали не о бескорыстном отношении к гениальному родоначальнику русской литературы, а о глубоком внутреннем разладе культурно-общественной мысли.

                     В коренных противоречиях этой мысли, отражавших болезненный распад русской души, успели за пятьдесят лет народиться и заявить свои права на признание самые различные течения, надолго расколовшие наше общественное сознание духом вражды и разномыслия. Просвещенному взору учителя Церкви, несомненно, предносилось и смутное учение о Пушкине В. Г. Белинского, ценившего в нем только «чувство изящного и чувство гуманности», и резкая попытка развенчать поэта по мотивам равнодушия к общественным вопросам со стороны Д. И. Писарева, и многие другие мнения, разноречия которых отнюдь не говорили в пользу их истинности. И все эти мнения, все попытки «высмотреть у поэта то, что для нас самих особенно приятно, получить от него не то, что он дает нам… а то, что нам нужно от него: авторитетную поддержку в наших помыслах и заботах», как говорит Вл. Соловьев, – все это оказалось вне чисто религиозного, церковного, отношения к поэту.

                     Сияние гениальности как отблеск Божественной красоты, как яркий признак Божественного посланничества в мир, привлекло к Пушкину высокое внимание Церкви, которая под блеском поэтического дарования увидела обычную земную трагедию одного из любимых сынов Отца Небесного, трагедию, давно изображенную Самим Христом в евангельской притче о блудном сыне. Не случайно и день пятидесятилетия смерти раба Божия Александра пришелся в Неделю о евангельском блудном сыне. В этом совпадении у церковного учителя оказался прекрасный и знаменательный повод подчеркнуть роковую тему русской литературы указанием на личную судьбу ее родоначальника.

                     В начале своей беседы великий проповедник противопоставляет церковное воспоминание о Пушкине всеобщему прославлению поэта во всех концах России. В основе, казалось бы, благожелательного прославления великого поэта лежит, однако, языческое правило: «Говори о мертвых хорошо или не говори ничего», – которому нельзя следовать уже потому, что такое отношение к умершим и к прошлому вообще подрывает основы исторической оценки и развития. Напротив, христианский обычай молиться о прощении грехов умершего является залогом нравственного совершенствования живущих и по вере их служит к благоустроению души почившего.

                     Следуя живому течению мысли, обобщающей всю жизнь Пушкина, проповедник повествует о нем начиная с его детства. «Это был сын Отца Небесного, как и все мы, но сын особенно любимый, потому что необычайно одаренный». Несмотря на недостатки своего воспитания, дитя – Пушкин все же получил достаточное религиозное развитие – не от отца, о котором он вообще непочтительно отзывается, и не от матери, а от старой няни, вложившей в его душу зачатки народно-религиозной поэзии.

                     Первоначальное религиозное развитие, коснувшееся главным образом сердца дитяти, было несколько дополнено познанием Закона Божия в Лицее. Но кроткой верой недолго пребывал он в доме Отца Небесного, по-видимому только в раннем детстве, а в дальнейшем, соприкоснувшись с колебаниями современного ему религиозного сознания, его глубокий дух оказался тяжко поколебленным в вере.

                     Можно сказа, с удалением из дома отеческого для дальнейшего образования в Лицее он удалился и из дому Отца Небесного и с тех пор стал расточать свои великие прирожденные дары, дары Отца Небесного, живый блудно, нечисто живя и мысля, говоря и поя свои песни, пиша и уча других, уклоняясь от правого пути к Небу на страну далече (Лк 19, 12), дальше и дальше, говорит владыка Никанор.

                     Совращению отрока с пути истинной веры, в которой его больше никто не просвещал и не укреплял, способствовало прежде всего безалаберное воспитание в родной семье. Наученный французскому языку ранее, чем русскому, отрок Пушкин слишком рано познакомился с отрицательной французской литературой «вольтерьянского скептического закала» и, естественно, не мог своим детским умом преодолеть «мощную фалангу идей антирелигиозного, антихристианского строя». Дух окружающего его светского общества, насквозь пропитанный французским вольнодумством и отчуждением от Церкви, также отвлекал его в сторону от детской сердечной веры, которая легко уступает место раннему тщеславию и другим страстям юного сердца.

                     Ранние поэтические опыты, получившие всеобщее одобрение, расположили его мыслить и чувствовать в слух всего света. Какой тонкий соблазн: божественный дар поэтического слова употреблять для выражения каких угодно переживаний, чистых и нечистых, любых мыслей, добрых и злых, и разнообразных побуждений уже испорченного сердца. Недаром подкупающая правдивость поэтического выражения у Пушкина поставила его во мнении многих позднейших ценителей по ту сторону добра и зла и послужила опорой для диких теорий о противоположении поэзии разуму и нравственности и о равнодушии Пушкина к добру и злу.

                     И вот неустойчивая душа поэта пленяет свое чудное дарование нечистым страстям и помышлениям юности, которой – по слову Писания – особенно прилежат помышления на злая, в особенности блудные (см.: Быт 8, 21). Порабощаемый чувственными влечениями пылкой юности, поэт порабощает им небесный дар поэзии, изумляющей всех своей прелестью. Обаяние огромного таланта как бы облагораживает чисто языческое содержание стихотворений этого периода, воспевающих культ Киприды (Афродиты), богини сладострастия. Особенно характерно было отношение общества к этой пушкинской поэзии: все изумились ее прелести и щедро рукоплескали юному поэту. Рождая из себя извиняющее поощрение, это восхищение неизбежно перерастало в пристрастие, влечение к подобной поэзии.

                     Таким образом, нравственная порча поэта и окружающей среды усугублялась. «Мы видим в этой поэзии не только обнажение блуда, не только послабление ему, но и одобрение его в принципе, но и воспевание его в обольстительных звуках, – с горечью говорит архиепископ Никанор, – в этом направлении ниспадение его [Пушкина] делом, мыслию и острым, метким словом простиралось, по-видимому, до последних крайностей».

                     Удаление от дома Отца Небесного ведет Пушкина еще к большим и особенно соблазнительным заблуждениям. В Татьяне, признанной образцом высокой нравственности, преосвященный Никанор видит не идеал христианской женщины, а предмет, достойный жалости сердца. «Состоя в супружестве, – говорит проповедник, – она всею душою, сердцем и помыслами принадлежит предмету своей страсти, сохраняя до сей минуты для мужа верность только внешнюю, о которой сама отзывается с очень малым уважением, чуть не с пренебрежением». И действительно, как далеко мы отклонились от идеала истинно христианского брака, который является «слиянием двух существ в единую плоть и душу, в единого человека».

                     «Грехи в одиночку по миру не ходят, но один поведет с собою и другие, – продолжает архиепископ Никанор. – Поклонение Киприде не могло не вести за собою поклонение и Вакху и всем языческим божествам». Дух эпикурейского отношения к жизни, владевший поэтом в первую половину его жизни, ясно изобличает его душевное идолопоклонство. Классическое язычество, возрожденное Пушкиным в поэзии и соединенное с соответствующей жизненной практикой, пожалуй, и не могло бы иметь лучшего выражения.

                     Пушкин этого периода явно тяготел и жизнью, и словом к язычеству. Имена Вакха и Аполлона, Киприды и Купидона, муз и харит в его произведениях были не только литературными образами, но и предметами его внутренних страстей и влечений. «Было в этой поэзии, не скажу, мысленно-словесное отрицание христианства, – говорит владыка Никанор, – но хуже того, было кощунственное сопоставление его с идолопоклонством, кощунственное приурочиванье его к низменному культу низших языческих божеств, причем необузданность ума и слова играла сопоставлениями священных изречений с непристойными образами и влечениями».

                     Но «этого мало. Вслед за песнями в честь языческого культа наш поэт воспевает и все страсти в самом диком их проявлении: половую ревность, убийство, самоубийство, игру чужою и своею жизнию…» И всякая страсть, рисуемая гигантской гениальной кистью, приобретает в изображении поэта особую привлекательность, возбуждает к себе и своим носителям сочувствие и жалость. «Его полудобродетельная Татьяна возбуждает такую же жалость, как и безнравственный Онегин, как и пустой и легкомысленный Ленский; удалой самозванец Пугачев – так же, как и жертва его зверства, бесстрашный самоотверженный капитан со своею душевно-привлекательной дочерью; мудрый, но преступный и злосчастный Борис – так же, как и отважный до дерзости, изворотливый Лжедмитрий. Это потому, – объясняет архиепископ Никанор, – что все они милые сердцу дети его воображения, что у него всякое страстное влечение есть идеал, есть культ, есть идол, которому человеческое сердце призывается приносить себя в жертву до конца».

                     Таким образом, все свои дарования, силы и чувства поэт посвятил похоти плоти, плотскому душевному человеку, миру и князю мира сего – таково суровое заключение проповедника, который смотрит в самый корень греха и не знает компромиссов с совестью. И он прав в определении болезней духовно-нравственной природы Пушкина, хотя тон его суждений и кажется нам резким и суровым. Пушкин вовсе не был таким внутренне уравновешенным и благополучным, как это изображают почти все его истолкователи в нашей литературе. Правдивый и искренний в своих поэтических излияниях, он дает в них живую историю своего духа, во всех его достоинствах и немощах, во всех падениях и взлетах. Пусть поэтическая правдивость поэта изобличает его неразборчивость в выборе предметов поэтического воспевания, пусть она обнажает его соблазнительные влечения и страсти, но зато эта открытая правдивость сообщает пушкинской поэзии значение и силу исповеди, облегчающую ему нравственную борьбу и имеющую глубокий назидательный смысл для читателей. Та же поэтическая правдивость позволяет нам оценить одно неожиданное свойство художественного гения, способного облекать в прекрасные и привлекательные формы не только добро, но и зло, которое в этом виде делается особенно соблазнительным. Вот почему «у нашего поэта всякая букашка имеет право на жизнь в Божием мире, всякая страсть имеет право на развитие и процветание, лишь бы она цвела и развивалась и давала привлекательно-поразительный предмет для сильной поэтической кисти». Таково действие могучего художественного дарования, которое, таким образом, особенно нуждается в руководстве нравственной воли человека. В противном случае оно и в самом деле, добру и злу внимая равнодушно, может служить выражению и воспеванию самых низменных и темных свойств нашей греховной природы, как и видим мы это во многих произведениях Пушкина.

                     Прелесть поэтического выражения делала самые низменные страсти и влечения предметом любования и для самого поэта, часто возводила зло в перл поэтического создания и тем самым превращала искусство поэзии в самоцель, далекую от нравственной оценки поэта. Отсюда возникало порывистое угодничество Пушкина перед миром, да прежде всех и всего перед собою и своими страстями. «Это угодничество, – говорит архиепископ Херсонский Никанор, – было стремлением великомощного духа не к центру истинной жизни, к Богу, а от центра по тысяче радиусов, в погоне за призрачным счастьем, за удовлетворением разных похотей, сладострастия, славолюбия, гордыни, было стремлением от центра духовной жизни к противоположному полюсу бытия, во власть темной силы или темных сил…»

                     И, подобно блудному сыну, «скитаясь вне отеческого крова, поэт усиливался прилепляться то к одному, то к другому из жителей тоя страны и, терпя всякие беды и лишения, вынуждался, по евангельскому изречению, пасти самые низменные пожелания…»

                     Но настает, наконец, момент небесного посещения встревоженной падениями совести, и поэт «в себе же пришед, рече: колико наемников Отца моего избывают хлебы, аз же гладом гиблю». Начинается трудный и длительный путь возвращения из страны нравственных заблуждений в дом Отчий, путь трудный, требовавший подвига самоотречения, смирения и преодоления страстей. Это спасительное состояние его ду ха выливается в целом ряде прекрасных стихотворений, правдиво и необыкновенно сильно передающих нам стремление поэта вернуться к первоначальной чистоте. Он «отрок Библии, безумный расточитель, до капли истощив раскаянья фиал, увидев, наконец, родимую обитель, главой поник и зарыдал». В пылу восторгов скоротечных, в бесплодном вихре суеты, о, много расточил сокровищ он сердечных за недоступные и преступные мечты. И долго он блуждал, и часто утомленный, раскаяньем горя, предчувствуя беды, он думал о своем невинном отрочестве, вспоминая чистые видения детства. Много переменилось в жизни для него, и сам, покорный общему закону, переменился он. Еще молод был он, но уже судьба его борьбой неравной истомила. Он был ожесточен. В унынье он часто помышлял о юности своей, утраченной в бесплодных испытаньях, о строгости заслуженных упреков, и горькие кипели в сердце чувства. Он проклинал коварные стремления преступной юности своей. Самолюбивые мечты, утеха юности безумной, взывал он. Когда на память мне невольно прийдет внушенный ими стих, я содрогаюсь, сердцу больно, мне стыдно идолов моих. К чему, несчастный, я стремился, пред кем унизил гордый ум, кого восторгом чистых дум боготворить не устыдился? Ах, лира, лира, зачем мое безумство разгласила? Ах, если б Лета поглотила мои летучие мечты! – Увы, говорит проповедник, лира разгласила и Лета не поглотила. Он пережил свои желанья, он разлюбил свои мечты. Ему остались лишь одни страданья, плоды сердечной пустоты. Он возненавидел самую жизнь, будучи не в состоянии понять ее смысла, как свидетельствует об этом стихотворение «Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана…». В его уме, подавленном тоской, теснится тяжких дум избыток. Воспоминание безмолвно перед ним свой длинный развивает свиток. «И с отвращением читая жизнь мою, я трепещу и проклинаю, и горько жалуюсь, и горько слезы лью, но строк печальных не смываю. Я вижу в праздности, в неистовых пирах, в безумстве гибельной свободы, в неволе, в бедности, в чужих степях мои утраченные годы. Я слышу вновь друзей предательский привет на играх Вакха и Киприды, и сердцу вновь наносит хладный свет неотразимые обиды».

                     Даже к самой смерти Пушкин относился не с покорностью, а с презрением, вытекавшим из пустоты сердца и бесцельности жизни… «Снова тучи надо мною собралися в тишине; рок завистливый бедою угрожает снова мне. Сохраню ль к судьбе презренье? Понесу ль навстречу ей непреклонность и терпенье гордой юности моей? Бурной жизнью утомленный, равнодушно бури жду. Может быть, еще спасенный снова пристань я найду. Но предчувствую разлуку, неизбежный грозный час». И предчувствие сбылось: три раза он стрелялся на поединках, три раза выстрелы противников в него не попадали, но на четвертом пуля его сразила.

                     Был ли Пушкин совсем неверующий? – спрашивает преосвященный Никанор и отвечает: нет. Он был двойственный человек, плотской; душевный и духовный. Служил он больше плоти, но не мог заглушить в себе и своего богато одаренного духа. Глубоко постигал он и неверие, и веру, и не только постигал, но и чувствовал, вмещая в себе и то и другое, о чем свидетельствует, между прочим, глубоко назидательное стихотворение «Безверие».

                     Двойственность поэта ясно раскрывается и в его признаниях, и стихотворениях, и биографических фактах. Закон Божий он знал хорошо, часто читал Библию, находя в ней источник вдохновения и поэзии, но тут же находил, что Святой Дух только иногда (значит, не всегда) бывал ему по сердцу, а вообще он предпочитал Гете и Шекспира. В одно время он берет уроки чистого атеизма у одного англичанина Гунчинсона, который исписал листов с тысячу, чтобы доказать, что не может быть Творца и Промыслителя и что нет бессмертия души. Поэт находит эту систему мало утешительной, но, к несчастию, более всего правдоподобною. В то же время поэт старается оправдать себя от подозрений в проповеди безбожия. Он постоянно призывает Бога, клянется Им и своей душой, признает и Промысл Божий. Говорит он и о Божестве Христа: «В простом углу своем, средь медленных трудов, одной картины я желал быть вечно зритель; одной, чтоб на меня с холста, как с облаков, Пречистая и наш Божественный Спаситель, Она с величием, Он с разумом в очах, взирали кроткие во славе и в лучах».

                     В своем творчестве Пушкин часто вдохновляется Священным Писанием. Он часто и Богу молится, ходит в церковь, посещает монастыри, иногда исповедуется и приобщается. Заказывает панихиду по Байрону (7 апреля 1825 г.). И все это в нем часто перемежается с легкомысленным отношением к религии. Характеризуя Пушкина с этой стороны, его умнейший друг князь Вяземский пишет о нем: «Пушкин никогда не был ум твердый, по крайней мере, не был им в последние годы жизни своей, напротив, он имел сильное религиозное чувство: читал и любил читать Евангелие, был проникнут красотою многих молитв, знал их наизусть и часто твердил их».

                     В последние годы жизни Пушкин переменил взгляд и на духовенство, значению которого он уже приписывает государственную важность. И вообще в этот период жизни в нем происходит глубокий внутренний поворот к вере в Бога, но поворот этот совершается медленно и тяжело. Теперь он начинает понимать смысл жизни и надеется устроить свое счастье переменой своего положения, то есть женитьбой. Эта обманчивая надежда и ускорила его закат печальный, хотя и блеснула на него улыбкою прощальной.

                     Каковы были нравственные предпосылки рокового исхода его жизни? – архиепископ Никанор об этом говорит следующее. Пытаясь работать над переменой в себе всего нравственного строя, Пушкин сознавал, что трудился он в этом направлении не особенно успешно, ибо слишком много грехов тяготело над его душой, а грех его тянул на старую стезю погибели. «Напрасно он бежал к сионским высотам, чувствуя, что грех алчный гонится за ним по пятам: так ревом яростным пустыню оглашая, взметая пыль и гриву потрясая, и ноздри пыльные уткнув в песок сыпучий, голодный лев следит оленя бег пахучий». Не предносилось ли в это время уму поэта изречение первоверховного апостола: Противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить (1 Пет 5, 8). Душа поэта уже не могла сама своими силами вырваться из когтей греха: нужен был сильный удар со стороны спасительного Провидения, чтобы исторгнуть эту великую душу от конечного растерзания.

                     Сватовство принесло гордости Пушкина ряд унижений, а супружество с едва распустившейся юностью принесло ему много житейских забот, труда и усталость физическую и нравственную. В то же время на этот роскошно распускающийся цвет, окруженный славою мужа, налетел целый ряд шмелей, пробавляющихся чужим медом, произведя несносное для уха и сердца мужа жужжание. Им оставалось только указывать на прошлое супруга, который нарушил столько супружеских союзов и сам же разблаговестил об этом по всему свету, оскорбляя и нравственность и приличие, рыцарскую почтительность к слабому полу и простую общечеловеческую справедливость. Давно призываемая им смерть стала у него за плечами. И на этот раз у него не оказалось христианского смирения. Он принял вынужденный им самим вызов на дуэль, оказавшись и здесь сыном века, угодником мира сего, каким был издавна, и сам себе изрыл яму погибели. Игра в жизнь и смерть на этот раз не прошла ему даром, и глупая пуля, пущенная не особенно мудрою и потому не дрогнувшею рукою, нашла виноватого и свалила гордого и в эту минуту своим упорством мудреца. Да и в эту роковую минуту ему мало стало быть убитым самому; ему непременно захотелось быть еще и убийцею. Так раздраженно-ревнивый супруг, над каковыми поэт в прежнее время едко и забавно смеялся, теперь крайне неравнодушно отстаивал свое собственное семейное счастье и наказан за нарушение счастья чужого, к которому прежде являл столько веселого и коварного равнодушия. Да, действительно, грех гнался за ним по пятам его, как лев, и растерзал его своими когтями. Осталось только испустить дух, предав его в руце ли Божии или же врага Божия, исконного человекоубийцы.

                     Но, по слову святого апостола Петра, человеколюбец Бог иногда тяжко наказывает людей в этой жизни, нередко даже наказывает безвременной мучительной смертью, с особой спасительной целью подвергшись суду по человеку плотию (пострадав во плоти), жили по Богу духом (1 Пет 4, 6). Так – мы верим – в часы своей мучительной кончины тяжко пострадал и наш поэт Пушкин, смерть которого хотя была и не безболезненная и не мирная, но все же христианская.

                     В кончине Пушкина, подробно рассказанной преосвященным Никанором по описанию Жуковского, мы отметим следующие назидательные моменты.

                     Прежде всего Пушкин отдавал себе ясный отчет в том, что он умирает, следовательно, его смерть, озаренная ярким и в подобные минуты особенно обостренным сознанием, являла уже сама по себе страшный суд совести.

                     В этом сознании умиравший поэт охотно согласился исповедаться и приобщиться Святых Таин. Страдания его перед этим были поистине ужасны, но он, не теряя сознания, проявлял в них необычайное мужество.

                     Исключительно сильное впечатление на умиравшего поэта произвело письмо государя Николая Павловича, который имел основание преподать ему совет исполнить христианский долг, то есть исповедаться и причаститься. Это основание, как говорит архиепископ Никанор, заключалось, без сомнения, в половинчатой вере поэта, перемешанной с неверием и заглушаемой многими заблуждениями ума и сердца.

                     Христианский долг умиравший Пушкин исполнил с должным смирением и благоговением. Поздравление государя по этому поводу, переданное им через Жуковского, дало поэту огромное утешение.

                     Дальнейшие и ужасные страдания Пушкина довершают очистительную работу в его душе, и он на вопрос секунданта о его убийце говорит твердо: «Требую, чтобы ты не мстил за мою смерть; прощаю ему и хочу умереть христианином».

                     В свете этого ясно выраженного прощения врагу можно видеть, в каком расположении ума и сердца окончил свою жизнь Пушкин. В нем ясно звучит покаянная молитва евангельского блудного сына: Отче! я согрешил против неба и пред Тобою и уже недостоин называться сыном Твоим; приими меня в число наемников Твоих (Лк 15, 18–19). И мы знаем, что Отец Небесный услышал молитву Своего раскаявшегося и любимого сына.

                     В заключение архиепископ Никанор говорит, что величайший наш поэт был действительно любимый сын Отца Небесного, был в жизни сын заблуждающийся, а в тяжкой смерти сын кающийся; что он родился христианином, жил полухристианином и полуязычником, а умер христианином, примиренным со Христом и Церковию.

                     Такова оценка великого русского поэта, прозвучавшая с церковной кафедры и, следовательно, с церковно-православной точки зрения. Как на особенность этой точки зрения следует указать на центральное положение в ней личной судьбы Пушкина. «Христианство, – говорит архиепископ Херсонский Никанор, – о всяком умершем молит Бога, чтобы благий человеколюбец Бог простил почившему всякое согрешение, содеянное словом, или делом, или помышлением: яко несть человек, иже поживет и не согрешит». Молясь о душе поэта, мы должны знать и его жизнь и его дела, назидающие нас и питающие нашу молитву о нем. Не нужно бояться оскорбить память умершего воспоминанием его падений и заблуждений, ибо «нельзя говорить о жизни и деяниях апостолов Петра и Павла, царей Давида и Соломона, не касаясь Петрова отречения от Христа, Павлова гонения на Христа, Давидова Покаянного псалма: Помилуй мя Боже, и Соломонова Екклесиаста, с обстоятельствами, при которых Покаянный псалом и Екклесиаст написаны. Тем более что Пушкин сам завещал свои мысли и чувства, дела и слова памяти потомства».

                     Но эти слова и дела, мысли и чувства поэта не живут в нашей памяти пассивно: они, облеченные в прекрасную форму, действуют на наше воображение и волю, создавая в нас те или иные, то есть нравственные или безнравственные, побуждения как причину уже нашего настроения и поведения. Поэтому преосвященный проповедник выражает особенную молитвенную заботу о том, чтобы над нашим поэтом не отяготел небесный приговор за то, что он «в приманчивый, в прелестный вид облек и страсти и порок» (из басни-притчи И. А. Крылова «Сочинитель и разбойник»). Но проповедник верует, как веруем и мы, что бедственная кончина поэта, полная очистительных страданий, явилась спасительной мерой божественного человеколюбия. В таком случае молитва о Пушкине должна перейти в молитву о нас самих, о том, чтобы с его примера не разливался между нами языческий культ.

                     В этой молитвенной заботе преосвященного Никанора кроется огромный религиозный смысл, предостерегающий нас от чисто эстетической оценки творчества Пушкина. Пусть оно отмечено печатью высокого гения, но его создания мы должны принимать к сердцу только в свете нравственной оценки, которая выше всякой другой уже потому, что она осмысливает поэзию Пушкина прежде всего как историю его души. А история эта не столь благополучна, как изображает ее наша школьная наука. Напротив, в пушкинских мотивах, продиктованных нравственным состоянием поэта, заложены все тревожные темы последующей русской литературы, родоначальником которой справедливо считается Пушкин. Одна из самых тревожных, самая главная тема, доминирующая в русской литературе, – это тема о блудных сыновьях и дочерях из нашего образованного общества, тема, с особой силой воплощенная в творчестве Ф. М. Достоевского.

                     Проникаясь церковным духом владыки Никанора, мы начинаем воспринимать творчество Пушкина как его исповедь в слух всего света с обнажением не только светлых озарений, но и самых темных грехопадений его души.

                     Оставим пока в стороне вопрос о том, хорошо ли поступал поэт, когда правдиво и искренне выражал в слух всего света свои, подчас соблазнительные, мысли и переживания. Конечно, ему следовало питать свою поэзию только возвышающими душу мотивами. Но примем факт, как он есть: Пушкин, побуждаемый отчасти тщеславием, отчасти безотчетным желанием освободиться от переполнявших его состояний, высказал в прекрасной и привлекательной форме как светлые, так и темные движения своей души. В результате получилась история его внутреннего становления, история его души, бессмертная по гениальному выражению и предносящаяся нашему вниманию на всех путях нашего культурно-исторического развития: в школе, в литературе, в музыке, в театре, в истории русского общественного сознания.

                     Воспринимая поэзию Пушкина на всех этих путях, мы не можем не прийти к заключению, что для нашего образованного общества жизнь и творчество великого поэта действительно полны тайны, о которой еще Достоевский на открытии памятника Пушкину сказал: «Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унес с собой в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем». Сам же Достоевский своим творчеством и раскрыл нам эту тайну, которая для имеющих духовное зрение и слух заключается не в чем ином, как в осознании русским образованным обществом глубочайшего смысла евангельской притчи о блудном сыне в применении к своей истории.

                     Итак, в религиозной оценке архиепископа Херсонского Никанора Пушкин в жизни и творчестве раскрывается как предостерегающий образ последующих заблуждений русского общества, ставшего на путь забвения православно-христианских устоев личной и общественной жизни и не внявшего бедственному опыту заблуждений нашего великого поэта, дарование которого было предназначено не для служения страстям, а для чистой добродетели.

                     4 июля 2026 года, в канун Недели 5-й по Пятидесятнице, митрополит Смоленский и Дорогобужский Исидор совершил Всенощное бдение в Успенском кафедральном соборе города Смоленска.

                     Его Высокопреосвященству сослужили секретарь Смоленского епархиального управления, настоятель кафедрального храма иерей Владислав Баган и клирики собора.

                     Песнопения вечернего богослужения исполнил Архиерейский хор.

                     После чтения Святого Евангелия митрополит Исидор обратился к молящимся со словами проповеди:

                     «Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

                     Дорогие братья и сестры! Цель нашей жизни обнаружить Господа, Его присутствие там, где нам представляется невообразимым, подобно тому, как Лука и Клеопа целый день шли рядом с Господом и не могли узнать Его (см. Лк. 24, 12-35). Но только через преломление хлеба, которое совершил Господь, то есть через Причащение, вхождение Бога в сердце человеческое, они увидели Бога. И наша с вами задача состоит в том, чтобы через сердце наше увидеть Бога. А для того, чтобы через сердце увидеть Бога, необходимо его приготовить, это сердце, к тому, чтобы Бог пребывал в нём.

                     Поэтому словами псалмопевца Давида будем взывать непрестанно: «Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей». К нам Господь обращается, к каждому из нас, словами древнего пророка говорит: «Сыне, даждь Ми сердце твое». Поэтому дадим Богу сердце наше, чтобы Господь, войдя в него, смог пребывать в нём, чтобы мы испытывали радость, равной которой нет в этом мире, ни в чём. И пусть Воскресший Господь всегда пребывает в сердце нашем, а мы с вами будем усердными чадами Божиими, будем хранить этот дар веры как самое драгоценное, что есть в нашей жизни.

                     С праздником, братья и сестры!».

                     По завершении богослужения Высокопреосвященнейший Владыка преподал архипастырское благословение всем присутствующим, помазав их освященным елеем.

                     27 июня 2026 года, в Неделю 4-ю по Пятидесятнице, митрополит Смоленский и Дорогобужский Исидор совершил Всенощное бдение в Успенском кафедральном соборе г. Смоленска.

                     Его Высокопреосвященству сослужили клирики собора: протоиерей Михаил Горовой, протоиерей Григорий Трубин, протоиерей Александр Мельничук, иерей Дионисий Новиков, иерей Геннадий Дегтяр, иерей Николай Фокин, иерей Виталий Тимофеев.

                     Песнопения вечернего богослужения исполнил Архиерейский хор.

                     После чтения Святого Евангелия митрополит Исидор обратился к молящимся со словами проповеди:

                     «Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

                     Дорогие братья и сестры! Неопытному читателю Евангелия могут открыться немощи апостольские: их смущение, их недоумение, их боязнь чего-то. Но пусть нас не смущают эти слабости апостольские, поскольку они покрываются сердечностью и искренностью веры в Бога.

                     И мы с вами призваны к тому, чтобы научиться у апостолов искренней вере в Бога. Когда эта искренность будет для нас достижима, тогда Господь откроется нашему сердцу во всей простоте, и мы увидим это Божественное совершенство простоты, и прославим Бога, и получим те силы, которых Господь удостоил Своих учеников. Силы быть крепкими верой, силы преодолевать любые трудности, силы достигать цели любви, которая есть Сам Господь.

                     Христос Воскресе!».

                     По завершении богослужения Высокопреосвященнейший Владыка преподал архипастырское благословение всем присутствующим, помазав их освященным елеем.

                     23 июня 2026 года, во вторник 4-ой седмицы по Пятидесятнице, в Свято-Успенском кафедральном соборе совершено вечернее богослужение с чтением акафиста в честь Смоленской иконы Божией Матери “Одигитрия”. Богослужение возглавил клирик Свято-Успенского кафедрального собора митрофорный протоиерей Михаил Горовой в сослужении духовенства кафедрального собора и храмов города Смоленска.

                     После акафистного чтения проповедь произнес настоятель храма святителя Спиридона Тримифунтского иерей Андрей Волков.

                     Акафистное чтение перед образом Божией Матери “Одигитрии” в Свято-Успенском кафедральном соборе совершается еженедельно по вторникам в 18:00.