Солдатенков Ярослав Андреевич,
заведующий научно-просветительским отделом
Мемориального комплекса «Катынь».

Священник Евгений Глухарев.
От посетителей нашего музея мы часто слышим один популярный вопрос – «Почему?». «Почему произошло то или иное событие?». «Почему кто-то был репрессирован, кого-то гонения затронули вскользь, а кого-то не коснулись вовсе?». «Почему моего прадеда расстреляли?». И всегда казалось, что ответ лежит на поверхности, но чем глубже ты пытаешься понять первопричину, тем яснее становится двойственность проблемы. С одной стороны мы воспринимаем произошедшие события через призму всех общественно-политических сторон жизни общества, а с другой, иногда забываем – участниками этих событий всегда были люди, и каждым человеком, в равной степени движут собственные интересы, чаяния и надежды, приводя к непримиримой внутренней борьбе.
И в этой борьбе человек сам того не осознавая разрывается между правильным и неправильным, грехом и добродетелью: алчностью и любовью, гневом и терпением, гордыней и смирением, завистью и кротостью.
Но что есть зависть?
Преподобный Амвросий Оптинский говорил: «Страсть зависти ни в какой радостный праздник, ни при каких радостных обстоятельствах не дает вполне порадоваться тому, кем она обладает. Всегда, как червь, точит душу и сердце его смутной печалью, потому что завистливый благополучие и успехи ближнего почитает своим несчастием, а оказываемое другим предпочтение считает для себя несправедливою обидой»[1].
Философ Иван Ильин писал, что главный источник мировых событий в XX веке - человеческая зависть. Различие между богатыми и бедными было и будет всегда. Но производственная беспомощность бедной массы населения является источником обостренной зависти; «не просто бедность (с нею люди всегда справлялись), а полная хозяйственная беспомощность, безработица, абсолютная зависимость неимущего от имущего». Вывод был безжалостен: «Люди нашего времени утрачивают духовный хребет: они одержимы завистью и жадностью»[2].
Революция 1917 года взорвала котел страстей человеческих и выплеснула их в бескрайний океан людской массы.
Михаил Афанасьевич Булгаков в уста своего титульного персонажа из романа «Мастер и Маргарита» вложил следующую мысль, обращенную к москвичам, публике варьете: «Люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны… ну, что ж… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…».
Архимандрит Ианнуарий (Недачин) в своём исследовании о гонениях Смоленского духовенства в конце 1917 - 1919-х годов, отмечал двоякий характер отношения населения Смоленской губернии к преследованию православного духовенства в первые годы становления новой власти. Одна часть населения не только поддерживала репрессивные меры, но и охотно в них участвовала, без каких-либо особых распоряжений власти (летом 1917 года нередкими были случаи захвата крестьянами причтовых земель и изгнания священнослужителей из приходов). Иная часть населения относилась к преследованиям равнодушно, но были и те, кто противодействовал преследованию клириков[3].
Одним из примеров подобных общественных отношений может служить дело, возбужденное Бельской Уездной Чрезвычайной Комиссией в ноябре 1919 года, в отношении священника Евгения Глухарёва.
Глухарёв Евгений Евгеньевич родился в 1878 году в селе Оселье Осельской волости Ельнинского уезда Смоленской губернии. Окончил Смоленскую Духовную семинарию. По прошествии времени оказался в Поречском уезде, где служил в церкви села Понизовья, Силуяновской волости.
Храмовая история Понизовья начинается в 1709 году, когда на берегу реки Каспли был воздвигнут Никольский храм, а в 1865 г. взамен двух ранее существовавших ветхих в селе была выстроена новая деревянная двухпрестольная церковь в честь Покрова Божьей Матери и святителя Николая. Она строилась на церковные средства и пожертвования прихожан. Главной святыней считалась храмовая икона Покрова Божьей Матери. В начале XX в. в Понизовье действовала земская школа, в приходе насчитывалось шесть школ грамоты, в которых обучалось 160 человек. При Покровской церкви находилась богадельня. С 1880 г. по 1918 г. местные священники вели церковно-приходскую летопись. Архив храма весил 10 пудов. К сожалению, до наших дней указанные документы не дошли[4].
В 1918 году на территории ряда уездов Смоленской губернии вспыхнули восстания против большевиков. Наиболее крупными стали Гжатское, Поречское, Сычёвское, Вяземское. Локальные очаги возникали и в Ельнинском, Бельском, Духовщинском уездах. Кроме того, отряды местных бандитов терроризировали окрестные территории.
Такой полулегендарной личностью был «Барон Кыш» (Коваленко), орудовавший со своей бандой в Поречском и соседних уездах.
Священник Евгений Глухарёв и гражданка Мария Орлова (за агитацию и спекуляцию соответственно) были арестованы в ноябре 1919 года по доносу местного Бельского делопроизводителя Сергея Юденича. В своём рапорте Уездному Военному Комиссару Юденич докладывал, что «Е. Глухарёв служит всей волости помехой мирной жизни трудового крестьянина», а в конце просил «распоряжения об аресте тов. Глухарёва и отправления его как за контр-революцию в тыловое ополчение, так как таковые элементы делают на местах полную травлю народу и в скором будущем на этой почве, которую подготовил священник Глухарёв в Понизовской волости может вспыхнуть острое восстание заблуждённых крестьян, которое может угрожать Советской власти»[5]. Мать Юденича в своих показаниях настаивала, что Глухарев, общаясь с бандой Кыша, тайно агитировал против Советской власти, а Орлова спекулировала солью и тоже участвовала в заговоре с Кышем[6]. Сам же Глухарёв отмечал, что их с Юденичем семьи враждовали на бытовой почве, из-за чего юный (19 лет от роду) Сергей затаил на священника обиду. Приведем слова священника Евгения Глухарева, сказанные им на допросе 10 ноября 1919 года: «Я считаю все эти обвинения сведением личных счетов, вероятно Юденича или по его инициативе так как мы с ним находимся в натянутых отношениях. Все оттого, потому: что я поставил амбар около его дома загородив немного окно. Он на это жаловался в исполком. <…> Жалоба его не была удовлетворена, и он затаил у себя злобу»[7].
Следствие было скорым, и, не смотря на показания большей части свидетелей, о том, что Глухарёв не вёл каких-либо криминальных дел с бандитами, 23 ноября 1919 года Бельская УЧК постановила: Глухарёва заключить в концентрационный лагерь до конца Гражданской войны («… за то, чтобы крестьян не сводил с честного советского пути»[8].); Орлову оштрафовать на 20 000 тысяч рублей, а в случае невнесения суммы заменить 3-мя годами принудительных работ[9]. 17 декабря священник Евгений Глухарев прибыл в Смоленский лагерь, размещавшийся в стенах бывшего Спасо-Преображенского Авраамиева монастыря.
Арест членов местной общины сёл Понизовье и Ильинского всколыхнул жителей и 28 ноября 1919 года Волостной съезд сельских советов Понизовской волости постановил ходатайствовать перед Уездной Чрезвычайной комиссией об освобождении арестованных священника Глухарёва и гражданки Орловой[10]. Особо отмечалось, что эти лица были арестованы по злому навету Юденича. Ходатайство осталось без ответа, и съезд 25 апреля 1920 года повторно обратился с просьбой об освобождении из лагеря священника Евгения Евгеньевича.
Жена священника, Капитолина, все это время тоже не сидела без дела - обивая пороги разных учреждений, добивалась освобождения мужа. Крайней попыткой для неё стало заявление[11], отправленное на имя начальника особого отдела ВЧК Западного фронта Ф. Д. Медведя[12].
4 августа 1920 года Комендант Смоленского концентрационного лагеря получил письмо Понизовского волостного исполкома с просьбой пересмотреть дело Евгения Глухарёва.
12 августа Комендант лагеря Пузенков направил в местную Губернскую чрезвычайную комиссию ходатайство об освобождении священника, «так как он за все продолжительное время заключения в лагере ни в чем предосудительном замечен не был, во всех возлагаемых на него работах был примерным исполнителем, кроме того он является примерным из заключенных в нравственном отношении. Уже свыше 5 месяцев работает в Гостеатре плотником без конвоя и по отзывам работодателей не оставляет желать лучшего в смысле аккуратности и добросовестности исполнения работ»[13].
Приказ ВЧК № 22 о режиме заключенных от 3 марта 1920 года строго указывал, что лица, приговоренные до конца гражданской войны и пожизненно, не могут и не должны назначаться на работы вне мест заключения[14]. Возможность привлекать данную категорию на внешние работы не исключалась, но необходимо было получить разрешение президиума ВЧК или Губчека. В этом случае заключенные зачислялись в категорию кандидатов на смягчение приговора.
21 сентября 1920 года уполномоченный Смолгубчека по контр-революции Немзер составил заключение по делу Глухарёва, в котором указал на то, что агитация была, но проводилась не в злостном и систематическом виде, а скорее по привычке, учитывая его сословное происхождение и мировоззрение. Особо было отмечено, что по показаниям свидетелей дело было возбуждено по мотивам личной вражды между Юденичем и священником. Учитывая поручительства различных ячеек, постановления волостных съездов Советов, уполномоченный предлагал зачесть 9-ти месячное заключение в лагере в наказание и освободить его под надзор Бельской ЧК.
Рекомендация была принята к сведению и как следует из выписки из протокола заседания Коллегии Смолгубчека от 24 сентября 1920 г. Глухарёв Евгений Евгеньевич впоследствии был освобожден из-под стражи[15]. Дальнейшая его судьба не известна.
В 1925 г. община верующих Понизовской церкви зарегистрирована в Смолоблисполкоме. В 1937 г. решением облисполкома Покровская церковь была закрыта. Помещение храма использовалось под школу. Позже, храм был разрушен[16].
Начав свой рассказ об истории более чем столетней давности, мы затронули вопросы мотивов, которые в той или иной степени движут людьми во все времена. В трудные минуты нашей жизни, мы часто пытаемся найти слова утешения. Уместным будет вспомнить слова святителя Иоанна Златоуста, сказанные им более тысячи лет назад: «Станем благодарить за благодеяния, оказанные не только нам, но и другим. Таким образом, мы истребим зависть, утвердим любовь и сделаем ее более искренней».
Примечания.
[1] Оптинский Преподобный Амвросий. Всегда радуйтесь. Наставления, утешения. Жизнеописание. / Библиотека Всемирной литературы. Эксмо. 2019. 640 с.
[2] И. А. Ильин. Избранные статьи. под ред. Н. П. Полторацкого. Изд. Св.-Троицкого Монастыря и Корпорации Телекс Джорданвилл, Н.-Й. США, 1991. //М.: Воениздат, 1993., 368 с.
[3] Духовенство Смоленской епархии в гонениях конца 1917-начала 1919 года/ Архим. Ианнуарий (Недачин)/ Моск. православ. духов. акад., Каф. Церковной истории, Спасо-Преображен. Соловец. Ставропиг. Муж монастырь. – [Архангельск]: Изд. Соловецкого монастыря, 2013. С. 32-38.
[4] Поречская земля: православные храмы. /Иеромонах Рафаил (Ивочкин)/ - Смоленск, 2007. - 184 с
[5] Архив УФСБ по Смоленской области д. 15933-с л. 1
[6] Там же. л. 8
[7] Там же. л. 5
[8] Архив УФСБ по Смоленской области д. 15933-с л. 33
[9] Там же. л. 34
[10] Там же. л. 23
[11] Там же. л. 58
[12] Медведь Филипп Демьянович (1889/1890 - 1937) - деятель РСДРП(б) и органов ВЧК - ОГПУ - НКВД СССР. Председатель ПетроЧК в 1919 г. С октября по декабрь 1919 года заведующий Отделом принудительных работ НКВД РСФСР. Одновременно с этим по декабрь 1919 года заведующий концентрационными лагерями НКВД РСФСР. В 1930-1934 гг. полномочный представитель ОГПУ СССР по Ленинградской обл., затем начальник УНКВД той же области. Осужден особым порядком и расстрелян в Москве 27 ноября 1937 г. Посмертно реабилитирован в 1957 году.
[13] Архив УФСБ по Смоленской области д. 15933-с л. 46
[14] Государственный архив Российской Федерации Ф. р-9401 оп. 2 д. 513. л. 66
[15] Архив УФСБ по Смоленской области д. 15933-с. Л. 52
[16] Поречская земля: православные храмы. /Иеромонах Рафаил (Ивочкин)/ - Смоленск, 2007. с. 34